От редакции. Это письмо - одно из сотен пришедших в редакцию сразу по окончании выборов. Большинство суждений автора представляются нам весьма небесспорными. Однако сама идея о тотальной фальсификации выборов в столице, изложенная в послании (при всей ее фантастичности), все же побудила нас задать себе вопрос: «А почему бы и нет?» Вот поэтому мы решили опубликовать версию нашего читателя на страницах «Свободной трибуны».

Уважаемая редакция!

Надеюсь, вы не станете возражать, что фальсификации на выборах были, есть и будут. Это - аксиома. Однако результаты нынешних выборов выглядят настолько необычными, что я позволю себе изложить свою версию происходящего - достаточно парадоксальную, но в то же время ничем не противоречащую логике событий 26-28 марта.

На самом деле, я считаю, фальсификаций было две. Первая - традиционные «ошибки» с «описками». Но перед этим могло произойти нечто намного более масштабное. Не исключаю, что этим таинственным «нечто» была полная или, по крайней мере, массовая замена бюллетеней. В пользу этого предположения может послужить такой довод: матрица, с которой печатались бюллетени в Киевсовет и которая должна была быть уничтожена сразу по окончании печатного процесса, целую неделю где-то «гуляла» и никто не мог ее найти. Об этом мне рассказывал представитель одной из крупных партий, «пролетевшей» на киевских выборах. Понятно, что при желании за неделю с этой матрицы можно было отпечатать не то что двойной - тройной комплект бюллетеней.

Итак, технически подготовить замену бюллетеням было несложно. Наймите человек сорок-пятьдесят, посадите их ставить галочки в нужной графе - и через несколько часов они обеспечат вам необходимую картину выборов. Однако дальше потребовалось бы заменить бюллетени: подложные подсунуть на участок, а настоящие, соответственно, вывезти. Как?

Давайте представим себе работу избирательной комиссии по окончании голосования. Подсчетом занимаются люди, просидевшие на участке более 15 часов. Каждый про себя задается вопросом, когда же все это закончится - но закончится все, как мы уже знаем из отчетов комиссий, только через двое суток - 28-29 марта. Значит, на протяжении как минимум 72 часов члены комиссии без сна и отдыха будут считать бюллетени. И рано или поздно наступит момент, когда все присутствующие на участке впадут в состояние ступора. Тогда вывезти с участка «лишние» бюллетени не составит особой проблемы.

Впрочем, оговоримся: впадут в ступор не все. Для успешного исхода дела необходимо, чтобы кто-то, оставшийся «в здравом уме и твердой памяти», незаметно спрятал «лишние» бюллетени и вынес (или передал) их за пределы участка. Нужен кто-то свежий и отдохнувший. Членов комиссии, скорее всего, тут можно исключить - они не имеют права покидать участок, пока не закончится подсчет. (Тем не менее пока что мы не будем исключать их участия в замене бюллетеней - для «заказчика» оно весьма желательно, но, как мы увидим дальше, не обязательно). Однако кроме комиссии на участке присутствуют еще и наблюдатели от различных партий. В отличие от членов комиссии, они имеют возможность сменить друг друга, сходить домой, поспать и отдохнуть, а затем вернуться.

Итак, картина, возможно, выглядела так. В ночь с 26-го на 27-е марта был совершен вывоз «лишних» (настоящих) бюллетеней. Один из членов комиссии передает наблюдателю (или нескольким наблюдателям от одной партии) пакеты с бюллетенями. Вынести их не так уж сложно - у каждого из присутствующих есть сумка, пакет или рюкзак с бутербродами и минеральной водой.

Возможен и другой вариант - без участия членов комиссии. Каждому, кто когда-либо присутствовал при подсчете голосов, известно: рано или поздно наступает момент, когда усталая комиссия перестает соблюдать официальные предписания и пытается любой ценой ускорить подсчет бюллетеней. При этом зачастую их отдают считать самим наблюдателям -нарушение серьезное, но довольно распространенное. Тогда получить доступ к пакетам еще проще.

Если бы оба варианта не сработали, у исполнителей оставалась третья возможность: вывезти «лишние» бюллетени 28 числа, после подсчета голосов. К этому времени члены комиссии были вымотаны настолько, что, закончив подсчет, просто-напросто запирали участки и отправлялись по домам. В этом случае достаточно было иметь доступ к помещению участка. Если учесть, что избирательные участки в основном расположены в школах и детсадах, которые с понедельника приступили к обычной работе, то получить доступ к помещению не представляло сложности.

Еще раз подчеркну: все, о чем я говорю, - исключительно мои предположения. И все же давайте рассмотрим, на чем мог строиться расчет «заказчика»:

1. Подсчет будет длиться не несколько часов, как обычно, а более двух суток. Предусмотреть это несложно: одновременно проводились выборы в ВР, Киев-совет, районные советы, а также выборы мэра.

2. На участке будут присутствовать «исполнители» в лице партийных наблюдателей либо подкупленных членов комиссии.

3. В любом случае на участках будут происходить традиционные фальсификации («ошибки», «описки» и т. д.). Значит, приписывая себе голоса в ходе фальсификации №1, нужно учесть, что какой-то процент из них будет украден конкурентами во время фальсификации №2. Это означает ситуацию, когда подмененный бюллетень с заранее отмеченным голосом в пользу партии А будет потом «случайно» переложен в стопку с бюллетенями партии В. При этом партия А не в состоянии точно предугадать, сколько голосов решится «отписать» у нее партия В (и решится ли она это сделать вообще), и здесь приходится полагаться на случайность. Поэтому результаты на соседних участках могут разительно отличаться друг от друга. Еще более разительно отличаются результаты одних и тех же партий по выборам в мэры (где подготовить второй комплект бюллетеней не представлялось возможным) и в местные советы. Обе фальсификации накладываются и переплетаются друг с другом, и после всей этой неразберихи смекнуть, следствием какой из фальсификаций является конечный результат, очень сложно.

Из вышеизложенного я для себя сделал три вывода:

1. Пересчет голосов, на котором настаивают многие «обиженные», ничего не даст, поскольку он, в лучшем случае, ликвидирует результаты фальсификации №2 и ничего не сможет сделать с фальсификацией №1.

2. Абсолютно невозможно вычислить «заказчика» подмены бюллетеней, исходя из его позиции по отношению к пересчету бюллетеней. На сегодняшний день в лагере «обиженных» могут, условно говоря, оказаться:

■ партия А, у которой партия В украла слишком много подложных бюллетеней;

■ партия В, не сумевшая в силу каких-то причин украсть достаточное количество голосов в ходе фальсификации №2. В таком случае партия В будет поднимать шум, чтобы отвести от себя подозрения, втайне надеясь, что до реального пересчета дело так и не дойдет;

■ партии С, D, E, F и т.д., пострадавшие как в ходе фальсификации №1, так и в ходе фальсификации №2. Среди последних могут находиться как те, кто прошел 3%-ной барьер (партия А сочла нужным «нарисовать» им в подложных бюллетенях достаточное количество голосов -чтобы соблюсти внешнее правдоподобие либо по каким-то другим причинам, а партия В не сумела или не решилась «срезать» эти голоса до критического уровня), так и те, кто оказался «за бортом» (либо по объективным причинам, либо вследствие двойной фальсификации).

3. Реальный результат волеизъявления могут показать только перевыборы. Однако даже в том маловероятном случае, если власть решится на столь дорогостоящее мероприятие, нет никаких гарантий, что схема фальсификации №1 не будет повторена.

Николай САМОЙЛОВ, «Газета по-киевски»