Когда ведущая торжества ска­зала напутственные слова молодоженам, плакали все, включая жениха — дородного юношу метра два рос­том. Я по-доброму по­завидовала молодятам, ведь собственная свадь­ба в загсе, уложивша­яся минут в семь, была больше похожа на ав­рал: встали на рушник, надели кольца, распи­сались и пригубили «иг­ристого». В таком режи­ме было не до эмоций.

«Правильные» слезы

Лидия Петренко, ведущая тор­жественной регистрации браков — а именно ее я видела на цере­монии—убеждена: «Если мои сло­ва вызвали слезы, значит, я все сделала правильно». Как-то заве­дующая Дворцом бракосочетаний попеняла Лидии Владимировне: мол, здесь госучреждение, обряд надо вести построже, а потому слезы родных не к месту. Петрен­ко возразила: «Это самый счаст­ливый день в жизни молодой па­ры, хочется, чтобы он запомнился им навсегда. А если построже да поофициальнее, люди уходят и спасибо не говорят».

Случалось, что и сама Лидия Владимировна во время церемо­нии не могла сдержать слез радо­сти: ей приходилось женить одно­классников, детей и даже внуков своих знакомых.

— Когда расписываешь близ­ких, это двойная ответственность и волнение через край, — призна­ется она. — Именно поэтому не я вела церемонию у дочери и вряд пи смогу поженить двух своих по­ка еще маленьких внуков.

Глаза на мокром месте были у меня и в тот момент, когда в Зализнычном загсе расписывались 73-летние мужчина и женщина. Же­них невероятно смущался, а невес­та была ослепительна: белое пла­тье, чулки «в сетку», красивая при­ческа. Они много фотографирова­лись, подарили нам цветы, а потом поехали праздновать свадьбу с друзьями, такими же дедушками-бабушками. А однажды в одном из женихов я узнала свою первую лю­бовь, и снова слеза прошибла.

— Случалось ли, что те, кого вы поженили, узнавали вас по­том на улице?

— В 90-е годы мне пришлось регистрировать очень много сва­деб воинов-афганцев. Эти ребята не раз приезжали ко мне вместе с женами и детками.

Г-жа Петренко работает в загсе с 1987-го. Сначала она как кон­сультант по обрядовой службе объяснила молодым, что нужно привезти во дворец для церемонии – рушники, караван, шампанское-бокалы. Потом стала инспек­тором загса, главным специалис­том, параллельно принимала заяв­ления и пробовала проводить тор­жество. Насмотрелась всякого.

— Один молодой человек четы­ре раза приходил ко мне женить­ся, — вспоминает Лидия Влади­мировна, — Я его узнавала: «Здравствуй, Вовочка», а он мне жестами показывал: дескать, мы не знакомы. Однажды по вине буду­щей тещи, женщины, судя по все­му, властной, сбежал зять. Нужно было оплачивать услуги загса, а мама невесты, презрительно гля­нув на будущего зятя, изрекла: «За все плачу я!» И молодой человек ушел. Больше я его не видела.

Колечко - к гостю

В начале 1990-х Лидия Петрен­ко перешла работать в фирму «Блиц», которая разместилась в Центральном дворце бракосоче­таний.

—Дело в том, что ведут цере­монию бракосочетания не сотруд­ники загса, а исключительно ра­ботники этой фирмы, — поясняет Лидия Владимировна. — Конечно, молодых могут расписать и служа­щие дворца, но тогда это будет просто документ о регистрации. В этом случае ни родителей, ни по­дружек невесты, ни рушников-ка­раваев не предусмотрено. Поста­вили подписи — и все.

Ведущим торжества приходит­ся быть психологами. Опытные ре­гистраторы знают, что слишком «зажатую» пару нужно успокоить шутками-прибаутками, с другими стоит разговаривать по-материн­ски —тепло и сердечно, а с треть­ими можно и построже.

Лидия Владимировна умеет раз­рядить неловкую ситуацию. К при­меру, очень часто на свадьбах ко­лечки молодых падают на пол — руки от волнения дрожат. Невеста в слезы, ведь по поверьям это не­добрый знак. А Петренко, улыбаясь, успокаивает девочку: «Не беспо­койся, это кто-то о тебе подумал, на свадьбу бежит-торопится».

Те, кто думает, что работа в загсе – бесконечный праздник, знай себе улыбайся – поздравляй, заблуждаются. Пик свадеб—с июня по октябрь. В такие дни браком со­четаются до 30 пар в день, с де­сяти утра до пяти вечера. Ведуще­му не то что передохнуть, пообе­дать не удается, только глоток во­ды или кофе. Правда, уверяет моя собеседница, открывается второе дыхание, особенно если пара хо­рошая. Если плохо себя чувству­ешь, приходится быть актрисой — держать на лице лучезарную улыб­ку и только после регистрации вы­пить сердечные капли. «Нельзя ис­портить людям праздник», — объ­ясняет Лидия Владимировна.

От дурного глаза у нее всегда при себе крестик из Владимирского со­бора и маленькая вышитая ладан­ка. На обрядах без этих оберегов не обойтись. Случается, кто-нибудь из приглашенных на торжество так глянет, что пятна красные на теле выступают и мороз по коже. Да и в зале не всегда комфортно.

—Сейчас я от фирмы работаю в Подольском загсе. Зимой темпе­ратура воздуха там колеблется от плюс 5 до 0, — рассказывает ве­дущая. — Приходится на празд­ничный костюм шубку накидывать. А летом, наоборот, жара до плюс 40 и выше. Не раз и не два на дню переодеваешься. Благо, наряды нам шьет фирма. Но я все равно покупаю себе для церемоний и платки красивые, и банты, и бро­ши, и роскошные цветы на платья. Да и сами костюмы для бракосо­четаний частенько перешиваю, чтобы не надоели.

Главный эксперт у Лидии Вла­димировны по части нарядов—ее дочь Виктория, профессиональ­ный психолог, несколько лет про­работавшая администратором в загсе. Она-то и советует маме, какую прическу сделать и какой цветовой гамме отдать предпоч­тение.

— А что предписывают носить ведущим свадебные каноны, ес­ли таковые имеются?

— Строгой нормы нет. Конечно, никаких декольте, высоких разре­зов на юбке и открытых рук. Ле­том я могу позволить себе рукав­чик по локоть и непременно туф­ли на каблуках. Макияж выбираю неяркий: тон на лицо, тушь и по­мада на губах.

Свадьба «с выездом»

Особенно любит Лидия Вла­димировна выездные обряды. Кстати, сегодня эту услугу мож­но заказать в любом киевском загсе и зарегистрировать свой брак, к примеру, на берегу Днеп­ра или в цветущей оранжерее Бо­танического сада. Помещение молодые выбирают вместе с ве­дущей: она опытным взглядом прикинет, куда стол для регис­трации поставить, как украсить интерьер. Сценарий для каждой свадьбы свой. Здесь, в отличие от официального зала, можно фантазировать без ограничений. Многим нравится, когда невесту заводит к гостям отец или в по­мещении гаснет свет, а все при­глашенные держат в руках заж­женные свечи.

— Мне запомнилась свадьба на открытой ресторанной площадке в Гидропарке. Лавки для гостей по­ставили на улице в два ряда, над столиком для регистрации соорудили арку из живых цветов. А ког­да молодые шли расписываться, гости осыпали их нежно-розовы­ми и белыми лепестками роз. Этот эффектный ход придумали мы с помощницей.

Молодых обычно сопровождает традиционный «Свадебный марш» Мендельсона. Когда они обмени­ваются кольцами, звучит «Две Ма­рия» Шуберта, а когда выносят рушник с караваем — «Рідна мати моя» или другая, но непременно украинская мелодия.

Выезжая на свадьбу, Лидия Вла­димировна и ее ассистентка обя­зательно привозят с собой свиде­тельство о браке, коробочку для колец, папку для росписи, а также сменную обувь, вечерние платья и диски с музыкой. К месту регис­трации им чаще всего приходится добираться общественным транс­портом.

Когда мы вместе подсчитали, сколько же влюбленных поженила Лидия Петренко за эти годы, циф­ра впечатлила не только меня, но и, похоже, саму ведущую. Кальку­лятор выдал 14 400 свадеб!

Оптимистка г-жа Лидия утверж­дает, что работа ей очень помога­ет в жизни.—Любуешься молоды­ми, добра желаешь, и у самой энергии прибавляется. Это стимул держать себя в форме, — призна­ется она.

Может, поэтому всякий раз во время свадебного «затишья»—-зи­мой или в Великий пост—она меч­тает скорее выйти на работу.

Людмила ДЕНИСЕНКО, "Уикенд"