С грустью смотрели киевляне на экран. Нашим бы так. Московский чиновник спокойно, не путаясь в словах, без агитационно-пропагандистских тирад отвечал на вопросы, целью которых была не агитация и пропаганда, а желание выяснить, что происходит в столице, где какие проблемы, как они решаются, где какие планы, как они выполняются.

Петр Павлович знает свой город и его проблемы досконально, как, собственно, и положено руководителю. Его попросили принять меры к тому, чтобы в какой-то страшно удаленной от центра окраине проложили 400 метров дороги к автобусной остановке. Оказалось, что Петр Павлович знает не только эту окраину, но и улицу, отрезанную от магистрали и дорожку, которую протаптывают пешеходы.

Москвичи тоже принимали участие в передаче. Но их собрали не на площади, где оказываются либо случайные люди, либо специально приглашенные. Москвичи сидели в студии, и это были не первые попавшиеся прохожие, а, в данном случае, представители так называемых ТСЖ – товариществ собственников жилья. Они пришли, чтобы обсудить ряд серьезных вопросов. И они их серьезно обсуждали. Руководителям ТСЖ что-то было непонятно, Петр Павлович разъяснял. Искал компромисс, когда что-то вызывало протест. Это был деловой разговор, а не акция грядущей предвыборной кампании.

Я видел много передач с участием московского мэра. Лужков держит в памяти цифры и факты, он в курсе дела, с ним есть о чем говорить, и редакция этих передач готовит их профессионально, выбирая животрепещущие темы. Она задает серьезные вопросы и (везет же Москве!) получает серьезные ответы.

К своему мэру у москвичей есть свои претензии. Но этот мэр избран не подавляющим меньшинством, как у нас, а обычным большинством, как во всем цивилизованном мире. И хотя Юрия Лужкова москвичи называют "Кепкой" и подшучивают над ним, как, впрочем, и мы над своими начальниками, никто не грозит ему возбуждением уголовного дела, никто не обвиняет его в каких-то недугах и странностях.

Да и нет для того поводов. У всех нас есть нечто ненужное в организме, и все мы люди со странностями. Столица Российской Федерации побольше Киева, и управлять ею сложнее. Но московское руководство с делом справляется, и поскольку Москва это чувствует, то никого там не волнует, почему Лужков носит кепку, а не, скажем, папаху.

А мы как же? А мы никак. Мы вспоминаем гоголевского героя, который "с Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: "Ну что, брат Пушкин?" – Да так, брат, – отвечает бывало, – так как-то все…"

В прессе появляется рассказ мэра о его беседе с Президентом. Дескать, "ну что, брат Президент?" – "Да так, брат. Так как-то все…" После чего пресс-служба главы государства строго замечает, что комментировать его высказывания может либо он сам, либо его пресс-служба. Но дело даже не в том, что говорил мэру Президент и что он при этом имел в виду. Нас больше интересует, что говорит мэр нам и что он при этом имеет в виду.

Когда г-н Черновецкий сообщает, что "каждую минуту и каждую секунду я чувствую себя на службе у киевлян", у нас закрадывается мысль о том, что на самом деле он каждую минуту и секунду думает о предстоящих выборах. Иначе он опустил бы высокопарную лексику и с цифрами в руках объяснил нам, почему в киевском метро появились "толкачи". Если они и в самом деле запихивают пассажиров в вагоны европейских метро, как говорил наш мэр, то тем хуже для Европы. Я, кстати, ничего подобного в этих странах не видел. Мы ожидали от мэра объяснений, почему, имея такой победоносный бюджет, Киев не в состоянии закупить автобусы и пустить их по маршрутам, которые могли бы разгрузить метрополитен. Но таких объяснений не получили.

"Благодаря упорной и кропотливой работе, – пишет ЛМЧ в своей газете и вкладывает ее в кулек со своим именем и пайком для пенсионеров, – нам удалось увеличить городской бюджет более чем в три раза". И ставит после этих слов большой восклицательный знак.

В таком случае, спрашивается, куда идут деньги из этого замечательного бюджета и почему он вызывает такую критику со стороны бюджетной комиссии Киеврады? Вроде бы там собрались знающие люди.

Допустим, впрочем, что все они агенты влияния прошлой ужасной власти. Так разоблачите их, г-н мэр, возразите, разбейте их хлипкие доводы своей железной логикой и неопровержимыми цифрами. Ваша статья в вашей газете занимает всю первую полосу. Вторую и третью – ваше интервью и ваши фотографии.

Там есть цифры. Их мало, но спасибо и за то. Однако начинаешь анализировать эту арифметику и огорчаешься. "53 тыс. киевских семей, говорите вы, получают компенсацию на оплату жилищно-коммунальных услуг: за 9 мес. 2007 г. на эти цели из городского бюджета было выделено 14,6 млн. грн". В Киеве несколько сот тысяч семей. Допустим, бедных у нас мало. Значит, с таким бюджетом мы можем выделить им побольше.

Так посчитаем же, сколько же получает одна бедная семья в один месяц. Делим 14,6 млн. грн. на 53 тыс. Полученное число делим на 9. Выходит, на каждую бедную семью приходится 30 грн. 61 коп. в месяц. Много ли значит эта сумма по сравнению с суммой, которую отныне по вашей, г-н мэр, милости, киевляне должны платить за квартиры?

Вы уверяете, что в других городах за квартиры платят еще больше. Иными словами, у нас лучше, потому что у них еще хуже. Но неужели то, что творится на киевских рынках с киевскими ценами, происходит везде?

Газета в кульке с именем мэра, восемь страниц славословия в адрес одного человека есть не что иное, как предвыборная агитация. А прилагаемый к этой агитации паек, не исключено, будет фигурировать как обвинение мэра в подкупе избирателей.

"Сегодня у городского бюджета есть деньги, пишет в своей газете мэр, но определять, как ими правильно распорядиться, должно общество".

Кого вы имеет в виду, г-н мэр, когда говорите "общество"?