Зоопарковские обитатели, конечно, в большинстве не относятся к домашним животным, но, по большому счету, они – тоже "жители" Киева. Причем многие из них – гордость города. Например, слон Бой или тигр Иван. И если у кого-то из них проблемы со здоровьем, это не может не волновать нас, киевлян. А так случилось, что в последний месяц сразу троим "уважаемым" зверям понадобилась помощь человека. Поскольку оказать ее – дело, мягко говоря, непростое, и ветеринарам понадобилось использовать все умение, чтобы спасти двоих хищников и одну парнокопытную, мы решили рассказать обо всем, происходившем в зоопарке.

Сразу оговоримся: на операциях мы не присутствовали. Причина объективна – даже будучи здоровыми, дикие животные испытывают стресс от присутствия в вольере или загоне постороннего человека или ветеринара (они, как дети, боятся докторов!). А уж о больных и говорить не приходится. Да и мешать врачам мы не рискнули – уж очень большая ответственность лежала на них. Ведь двое из пациентов – хищники: тигр и рысенок. А третья – представительница уже не существующего в природе вида парнокопытных – оленя Давида. Так что, как говорят, докторам, как саперам, ошибиться было нельзя. Особенно в случае с Иваном, амурским тигром.

Поставить диагноз помог вросший коготь

Амурский тигр Иван переселился в Киев давно, в 1999 году. Он приехал из Ганновера по программе межзоопарковского сотрудничества по сохранению редких и исчезающих видов. Зверю 17 лет, и он внесен в племенную книгу, о нем знает весь мир. Так что наш Ваня, как говорят, личность известная. И колоритная: огромный красавец весом около трех центнеров.

В последнее время ветеринары, ежедневно проводящие визуальный осмотр, заметили, что Ивану не здоровится. У него, говоря профессиональным языком, стали отмечаться клинические симптомы недомогания: тигр начал худеть, изменил привычки, например, стал отдыхать в тех местах, где раньше никогда не лежал, да и позы принимал не характерные для здорового животного. К концу прошлого года у Вани начались рвоты, стало ясно, что у него проблемы с пищеварением.

Однако поставить точный диагноз без введения тигра в наркоз сложно. У хищника клыки, ни много ни мало, 7–8 сантиметров, и нрав, несмотря на то, что он давно живет в зоопарке, – зверский. Но и вводить в наркоз явно больного зверя ветеринары не рискнули – могло не выдержать сердце. Ведь глубокая стадия наркоза – это пограничное состояние между жизнью и смертью. А объективной информации по его состоянию не было, можно было ориентироваться только на внешние признаки – дыхание, рефлексы, стул и общую упитанность. Поэтому Ваню стали готовить к этой процедуре, но постепенно. С едой ему давали противовоспалительные и иммуностимулирующие препараты, и вскоре наметилось улучшение общего состояния.

И когда врачи заметили, что у Вани появилась проблема с лапами – на одной, по-видимому, врос коготь, и тигр стал прихрамывать и разлизывать ее, а на другой появилось выпячивание, приняли решение: "Будем оперировать! В наркозе и проведем полное обследование внутренних органов!"

Уже после операции главный врач ветеринарного госпиталя зоопарка Андрей Марунчин признался, что главным чувством во время оперативного вмешательства был не страх, а огромное внутреннее напряжение.

– Мы не могли предугадать, как Иван отреагирует на анестезирующую смесь. Ведь привязать тигра невозможно, а в третьей (глубокой) стадии наркоза у зверя могут быть моментные галлюцинации. Он может проснуться на мгновение, потом снова уснуть, но этого мгновения достаточно, чтобы искалечить или убить человека. Поэтому все рассчитали до мелочей, в том числе поведение каждого ветеринара в случае непредвиденной ситуации.

Первую инъекцию Ване сделали летающим шприцем, через минут двадцать наступила седация (другими словами, сон). Мы вошли в клетку. Тигр уже не был способен передвигаться, но чувствительность кожи еще оставалась. При прикосновении он порыкивал, но встать уже не мог. После внутривенного введения анестезирующего средства мы начали работать: щипцами ампутировали часть вросшего когтя, электрохирургическим методом удалили опухоль, сделали ЭКГ, взяли анализ крови, прослушали легкие, пальпацией исследовали органы брюшной полости.

Операция длилась около двух часов и проходила сложно: у Ивана наблюдались сбои частоты дыхания и сердечного ритма, поэтому все время легкие и сердце поддерживали препаратами. Ведь тигр – не человек, которому в случае остановки дыхания вводят ларингоскоп, освобождают трахею от слизи и заставляют дышать. У зверя может свести судорогой челюсти, и никакой аппарат их не откроет.

Когда ветеринары закончили операцию, Ваню не оставили просыпаться самостоятельно, а выводили из наркоза с помощью препаратов-антагонистов и поддерживали реанимационными методами двое суток. Только на третьи тигр начал есть, и врачи перестали опасаться за его жизнь. Главное, что удалось выяснить: тигр страдает неинфекционным гепатитом, у него воспалена печень. Теперь можно было уверенно продолжить лечение.

Сейчас Иван выглядит намного лучше, с мясом он получает гепатопротекторы и комплекс витаминов. И даже начал поправляться. А сколько потеряли в весе его спасители за эти два часа, мы можем только догадываться.

Рысенок "попал в западню"

Этот чудный ребенок пока не столь известен, как его знаменитый родственник, но оперировать годовалую рысь – тоже дело не простое. Ведь ветеринар несет ответственность за жизнь пациента.

Малыш попал в Киевский зоопарк из Львова, его вроде бы передал какой-то бизнесмен. Точной информации нам раздобыть не удалось, да и не главное это. Только можем утверждать, что рысенок – из живой природы, уж очень он красив.

Случилось с ним вот что: звереныш запутался задней лапой в висящем в его клетке канате, поскользнулся и повис. Пришедшие зоологи канат разрезали, но лапа уже сильно отекла. Ветеринары подождали два дня – отек не сходил. Тогда рысенка ввели в наркоз, инъекцию выполнили дистанционным методом (при помощи летающего шприца). И когда он уснул, забрали в госпиталь.

Рентген показал: в коленном суставе оторвался хрящ. Операции не избежать. В сустав ввели лекарство, а заодно провели полное обследование.

Сейчас малыш восстанавливается и скоро будет полностью здоров.

Для "дамы" внешность – главное

В зоопарках мира олени Давида – наперечет. В Киевском живут две самочки, и уход за ними – на высшем уровне.

Недавно у той, что постарше, возникло новообразование возле глаза. Для "дамы" такое "украшение", да еще на самом видном месте, совершенно неприемлемо. Причем опухоль стала быстро увеличиваться. Чтобы не вызывать нездоровый интерес у публики, животных с подобными заболеваниями снимают с экспозиции и переводят в недоступные для посетителей вольеры. Однако это не решает проблему здоровья. Олениху надо было оперировать.

Но олени Давида – очень нежные и нервные животные. Перегнать самочку куда-то без риска для ее жизни и жизни ее подруги проблематично, а оперировать в вольере (хоть и под навесом) – было невозможно. Из-за теплой и влажной погоды грунт в вольере раскис, и под ногами, как говорят в народе, было "болото". Поэтому ветеринары ждали хотя бы небольшого морозца, и как только подморозило, приступили к операции.

Правда, перед этим олениха сутки "постилась", вернее, голодала. Так что физиологически была готова. Но та же физиология создала следующую проблему. У парнокопытных – четырехкамерный желудок. Три камеры – это преджелудки, четвертая – собственно желудок. И даже при условии, что оленя не кормят, все равно в преджелудок попадает пища, например, падающие с деревьев листья. И жидкая полупереваренная масса во время наркоза может пойти по обратному пути – рубец, пищевод, ротовая полость, и попасть в трахею. Поэтому во время операции надо держать ларингоскоп и освобождать дыхательные пути от жидкости.

Олениху аккуратно перевели в перегонный вольер, анестезировали, подключили кардиограф, датчик пульсоксиметра и приступили к операции. Казалось бы, все в норме, но и здесь ветеринарам пришлось попереживать: электрохирургический прибор должен работать при комнатной температуре, а на улице – минус десять. Слава Богу, техника выдержала, пациентка тоже, так что все закончилось благополучно.

Вместо заключения

Безусловно, попади эти звери в подобные ситуации в дикой природе, они бы погибли. Но тем-то и ценны зоопарки, что там генофонд исчезающих и редких видов находится под присмотром специалистов и неравнодушные люди, иногда с риском для собственной жизни, "вытягивают" животных из потенциально безнадежных ситуаций. И не только у наших детей, но и у правнуков есть шанс увидеть живого оленя Давида или амурского тигра.

Инна ГРИГОРЬЕВА, "Газета по-киевски"