Несвобода Савика Шустера

Обсуждались разные вопросы, но тот единственный пикантный пришелся как бы на закуску. Речь пошла о грядущих и досрочных выборах киевского мэра. Ведущий начал с простого вопроса Черновецкому:

− Вы объявлены виновным. Но не обратились в суд. Значит ли это, что вы себя признаете виновным?

По своему обыкновению, Леонид Михайлович начал издалека, и мгновенно всех поразил.

− Ну, во-первых, − сказал он, − я хочу сказать, что я приветствую всех здесь присутствующих в зале и объяснить некоторые вещи и киевлян, которые смотрят вашу передачу, она очень популярна, и надеюсь, что я последний раз выступаю в вашей студии с отчетом о своей работе.

Не поняли! Почему последний раз? Может, Леонид Михайлович хотел сказать "НЕ в последний раз?" Ну, не оратор наш мэр! Поэтому не станем хихикать над словесной оболочкой его речи, которая была всеобъемлющей. Мэр говорил обо всем. Начал же с того, что десять лет назад открыл благотворительный центр и что слово "негр" − нехорошее слово. Это значит "раб".

Тут Леонид Михайлович немножко ошибся. "Негр" значит "черный", но для выходцев из, допустим, той же Нигерии это слово считается обидным. Тут наш мэр прав абсолютно.

Еще он сказал, что давным-давно открыл центр по лечению наркомании и подчеркнул: "Это моя жизнь!" Сердце его, сказал Леонид Михайлович, всегда открыто для помощи людям. И только за то, что он накормил и напоил (не спиртными напитками, конечно) более трех тысяч человек, одел их, обул, отогрел и подключил к этому киевлян, − только за это, сказал Леонид Михайлович, его и избрали мэром. А иначе не избрали бы.

Потому что он богатый человек и "впервые в истории Киева и других, наверно, городов", его, Черновецкого "со всеми банками и заводами" один журнал оценил в миллиард долларов. Это хорошая цифра. Сотни-другой миллионов вполне достаточно для подкупа избирателей всей страны. А в миллиарде таких миллионов – тысяча.

Впрочем, наш мэр никогда никого не подкупал, это судебный факт, поэтому на подобные темы мэр распространяться не стал.

Он сказал еще, что его предшественник благотворительностью не занимался, и в этом вопросе мы с Леонидом Михайловичем почти согласны. Вообще-то прежний мэр благотворительностью занимался, но немножко. В основном он занимался хозяйством. И нам подумалось, что если бы нынешний мэр занялся бы тем же, то благотворительностью занялись бы какие-нибудь высокопоставленные дамы − как в Америке. Но дама есть дама. А Леонид Михайлович мужик.

Еще он говорил о том, что когда-то Президент обещал ему хорошее место в "Нашей Украине", но он, Черновецкий, лучше пошел в мэры.

Затем он почему-то вернулся к проблеме расизма в Украине, проанализировал ее в том смысле, что она начинается с национализма, и снова перешел к своему благотворительному центру, равного которому, если верить Леониду Михайловичу, нет нигде на просторах постсоветского пространства. До сих пор мы этого не знали, и мэр объяснил, почему. Потому что он об этом никогда и никому не рассказывал. Он скромен.

− Почему вы не подали в суд? − напомнил мэру о своем существовании Савик Шустер.

Мэр, большой умелец уходить от неинтересных вопросов, стал говорить, что в созданные врагами комиссии по расследованию его деятельности, самого Леонида Михайловича не приглашали. И Председатель Верховной Рады до Леонида Михайловича не пригласил, не снизошел, не выслушал.

К вопросу о суде это не имело никакого отношения, но тут с мэром можно было бы и поспорить, потому что его приглашали в Кабинет министров, куда он не явился по собственному желанию. И напрасно, потому что там он мог бы много чего рассказать. А в комиссии, действительно, не приглашали. Это неправильно. Впрочем, среди неправильных комиссий, отметил градоначальник, есть и одна, которую он считает правильной. Это комиссия Васынюка. Она уже работает "и какие-то выводы будет иметь".

Видимо, на этом основании, мэр заверил нас, что остается идеалистом, верит в справедливость, что все будет правильно, и киевляне оценят то, что он сделал.

Но почему же все-таки мэр не оспорил в суде учиненные против него безобразия? Неужели он и впрямь признает себя виновным?

На этот вопрос мэр не отвечал очень долго, так что мы уже отчаялись узнать ответ. Но все же узнали. Ближе к концу мэр вдруг сказал, что не обратился в суд, потому что и так выиграет выборы. Он непобедим.

Переходя непосредственно к делу, мэр сказал в своей речи, что никто, нигде и никогда так не увеличивал городской бюджет, как это сделал он, мэр всех киевлян. Он этот бюджет увеличил в пять раз. Это мы знаем, это нам нравится, но не нравится шипение и скрежет недоброжелателей мэра. Вот что они говорят.

Они говорят, что материальной и финансовой основой для Киева являются движимость и недвижимость, доходы районных бюджетов, а также земля и природные ресурсы, находящиеся в собственности или в управлении городской общины. Что осталось от этой собственности? Молчание. Тогда откуда же доходы?

Во-первых, государство в полном объеме и без напоминаний мэра дает хорошие деньги на выполнение столичных функций Киева. И денег этих нужно все больше и больше. На создание условий для деятельности Президента, Верховной Рады, Кабинета Министров, министерств, посольств и всего такого. На размещение центральных органов власти, иностранных представительств. Всем им надо оказывать разного рода услуги, которые тоже стоят денег. В столичные функции входят мероприятия по сохранению памятников архитектуры, культуры, истории, природных зон и ландшафтов, имеющих национальное значение. У нас они охраняются плохо, и, возможно, на этом бюджет немножко сэкономил.

Во-вторых, помимо этих средств, в городской бюджет поступают налоги на прибыль, на доходы, плату за землю и не менее 50 процентов налогов, сборов и платежей, собранных на территории Киева. Так вот, говорят недоброжелатели мэра, поскольку в Киев хлынули из обнищавших регионов не менее полутора-двух миллионов иногородних, то и налоги с них полностью или частично остаются в Киеве. Заслуги мэра в этом нет. И напрасно он так ополчился на иногородних. Им спасибо сказать надо.

В-третьих, говорят злопыхатели, иностранных инвесторов в Киеве больше, чем в провинции. Там иностранцам делать нечего. А тут – правительство, государственные учреждения, посольства, банки. Не в Богодухове же открывать бизнес. Так что и здесь нет заслуги Леонида Михайловича.

И самое главное, говорят враги, почему г-н Черновецкий не раскрывает доходную часть городского бюджета? Почему он не рассказывает, как по сигналу сверху местная власть в несколько раз, порою вдесятеро, увеличила плату за аренду? В бюджете денег очень даже прибавилось, но и арендаторы тут же взвинтили цены на все свои товары и услуги. Киев – один из самых дорогих городов Украины, но мэр об этом говорить не стал, поскольку оно и так всем известно.

С мэром вообще никто говорить не хочет, и это мэру обидно.

− Это караул! − воскликнул он.

Тут ведущий стал его перебивать, пытаясь что-то спросить, но не таков наш мэр, чтобы кто-то заставил его умолкнуть. Он пресекал такие попытки и рассказывал, что в Киеве бедные люди получают большое вспомоществование. И в Киеве одна из самых высоких заработных плат.

Это правда. Но, к сожалению, специалисты говорят, что заработную плату выдает трудящимся не мэр, а предприятия или учреждения. В столице предприятия и учреждения покруче, чем в других городах, потому и платят здесь соответственно. А вспомоществования выдаются не потому, что мэр так хочет, а потому, что он обязан это делать.

То, что Леонид Михайлович сказал потом, заслуживает особого внимания и точного цитирования.

− Меня можно снять. Было. Только одним путем, − сказал мэр, не уточнив, правда, что за путь он имеет в виду. И продолжил: − Сегодня, если только это решение пройдет, да? И декларация Президента о том, что он каким- то образом его приостановит, я не знаю, каким, но она как бы не состоится, это именно конституционный переворот.

Какую такую декларацию Президента имел в виду наш мэр? И если такая декларация имело место, то что собирается приостановить Президент? Какое решение не пройдет? Что не состоится? Выборы? Но тут ведущий заметил, что Президент поддержал решение Верховной Рады о досрочных выборах.

− Публично он не поддержал такой акции, − тут же парировал Черновецкий. И в свою очередь заметил: − Кстати, он был в моей столовой, когда он был председателем Национального банка Украины.

− Ваша столовая, это где? − спросил Савик Шустер. − Где кормят бомжей?

− Где кормят людей без постоянного места жительства, − строго ответил мэр, добавив, что Виктор Андреевич отведал блюда, предназначенные обездоленным. И мы поняли, что дружба Президента и мэра уходит корнями в довольно далекое прошлое.

По-видимому, Леонид Михайлович дружит не с одним только Президентом, но и с оппозицией. Потому что оппозиция решительно поддержала Черновецкого в том отношении, что стоит только поднять руку на столичного мэра, как цепной реакцией пойдет по всей стране погром местных властей, и местное самоуправление будет раздавлено в селах, городах и вообще везде.

− Ужас в том, − сказал Леонид Михайлович, снова удивляя народ, − что принимать решения, кто вами будет керувать, должны вы.

Народ подумал, что в этом никакой не ужас, а как раз наоборот, потому что какой же ужас, если руководить собою должны мы? Но Леонид Михайлович продолжал:

− Потому что нет законов, которые дают вам возможность отзывать человека, который вам обещал и не стал этого делать. А этот закон, − сказал Леонид Михайлович, − простой. Это закон о референдуме.

− Стоп! − стали восклицать отдельные граждане Киева, запомнившие, как г-н Черновецкий в корне пресек все попытки провести референдум о целесообразности пребывания г-на Черновецкого во главе столицы.

− Закон о референдуме есть, − восклицали телезрители, − только он, если использовать лексику харьковского мэра, немного дебильный. Так как же быть, если закон не действует, прокуратура безмолвствует, а киевские земли куда-то уплывают вместе с миллиардами долларов, которые эти земли стоят. Ведь если бы эти миллиарды пошли не в чьи-то карманы, а в казну, не надо было бы Леониду Михайловичу доплачивать незащищенным слоям населения из своих сбережений.

− Тю! − взревела часть зрителей, которая разбирается в таких вопросах. − Не из своего кошелька платит Черновецкий бабушкам и нищим. А из городского бюджета. Из программы "Турбота", основоположником которой был ненавистный Черновецкому его предшественник.

Тем временем Черноецкий продолжал изумлять.

− Я сам создал эту ситуацию, − сказал он. − Конечно, я не ходил, не решал вопросы многих важных должностных лиц в стране. Вопросы совершенно разные. Потому что это имущество киевской громады. И это вопросы от земельных до других, разных зданий, сооружений, это все есть как раз проблемы. Я не считался ни с одним политиком. Я не ходил ни в одну партию для того, чтобы сказать: "Ну, давай, я дам тебе или вот кому раздать часть имущества, а вы за это будете меня поддерживать на выборах". Это моя проблема. Я как был ни с кем, так я и остался.

И снова Леонид Михайлович заставил нас задуматься. Это хорошо, что он не ходил, не решал вопросы многих важных должностных лиц? Это плохо. Вопросы надо решать, и должностные лица, особенно важные, на то и созданы, чтобы принимать решения в трудных делах − от земельных до разных зданий и сооружений.

А ходить к руководителям партий с предложениями взяток в виде части имущества действительно не надо. И если Леонид Михайлович ни к кому не ходил и никому часть имущества не подарил, то за это мы нашему мэру благодарны по гроб жизни. А если нет − то нет.

К сожалению, никто не стал проверять, так ли все на самом деле. А проверять надо было. Хотя бы потому, что столичного градоправителя очень многие и очень яростно обвиняют именно в том, что он давал, а те брали. Так что как ни крути, а станем, например, на место премьер-министра, − она ведь живет в Киеве и наверно же слышит от своих ребят, что здесь какие-то не такие дела творятся. И видит также, что никто эти дела по-настоящему не расследует. Были бы мы с вами премьер-министрами, кто знает, может, и мы потребовали бы досрочных выборов.

Наступила ночь. Все устали. Хотелось спать. От безысходности в студии поднялся крик. Вполне профессионально кричала только Ирэна Кильчицкая, но что именно кричала эта достойнейшая женщина, разобрать было трудно. Один депутат потрясал бумагами из КРУ, якобы обличавшими Черновецкого. Сам Леонид Михайлович кричал, что наоборот − в бумагах КРУ ревизоры якобы написали нечто похвальное в его адрес. Но заглянуть в бумаги уже не было времени и сил. Другой депутат выразил надежду, что Черновецкого посадят. Черновецкий выразил надежду совершенно противоположного содержания.

− Целая куча всяких обвинений, − сказал градоначальник, − звучащая из уст молодого человека, блестящего журналиста, с которым я не имел честь вообще быть знакомым, я вас вообще не чувствую даже…

Что не чувствовал Леонид Михайлович в молодом человеке, мы не узнали, потому что молодой человек живо возразил: мол, как же не знакомы, когда вы у меня в студии…

Что было у него в студии, мы тоже не узнали. Зато узнали от мэра, что "главными дерибанщиками земли являются депутаты БЮТа. Это установлено всеми, и они не просто дерибанят, они разграбили Украину, Киевская область, скоро придется крестьянам летать на самолете…"

Насчет летания крестьян по воздуху над раздерибаненной землей Киевской области Леонид Михайлович уже однажды говорил. Дискуссия пошла по второму кругу. Наступило 22 марта, ведущий сказал, что режиссеры устали, пора кончать, и мы вспомнили матроса Железняка, разогнавшего утром 6 января 1918 года Учредительное собрание.

Почти век прошел с тех пор, но и "Свобода Савика Шустера" тоже не умиротворила. Как сказал классик, "Шумим, братец, шумим".