Как бы далеко их ни забросило от школьного двора, они легко узнаваемы, даже в таком пестром месте, как рынок. И дело не только в "лица необщем выраженьи", но и в манере торговать. Можете быть уверены, "впаривать" они вам ничего не будут, да и назойливого "Мужчина, берем колбаску!" от них не услышишь. Бывшему учителю проще подождать, пока покупатель вдоволь насмотрится на прилавок и обратится сам.

В свое время позиции таких продавцов выглядели не очень убедительно, особенно в период диких базаров, когда большинство хозяев горели желанием спихнуть товар любой ценой. Но времена изменились. Надоедать покупателю, размахивая у него перед носом куском обветренной грудинки, становится дурным тоном даже на самом заштатном базарчике. И тут бывшие интеллигентные продавцы многим дадут фору. Не то, что 15 лет назад, когда первая волна учителей, спасаясь от нищеты, "накрыла" украинские рынки.

Прожить на зарплату в $10

Педагог с редким именем Виола (отец – ярый поклонник творчества Шекспира – назвал дочерей Виолой и Оливией в честь героинь пьесы "Двенадцатая ночь") пришла в торговлю в начале 90-х, когда все стали "купонными миллионерами". Тогда мастер производственного обучения из ПТУ № 20 города Конотопа решила уйти из училища, в котором проработала более 10 лет. По мнению Виолы Стойченко, причина ухода из школы многих учителей-женщин типична: бросил муж, осталась без поддержки, родители на пенсии, а детей надо ставить на ноги. Все упреки в свой адрес со стороны бывших коллег в "непатриотичности" Виола отметает сходу.

 "Людей поставили в такие условия, когда им пришлось чем-то жертвовать. Я – мастер производственного обучения второй категории – зарабатывала чуть больше $10 в месяц", – говорит Виола. Решение уйти далось нелегко: две недели тянулись в слезах и раздумьях.

– Каждый вечер думала, вот приду завтра на пары, посмотрю в глаза ученикам, да и гори оно все синим пламенем! Останусь работать! Но наступавшее утро закручивало мой сюжет совсем в другую сторону, – вспоминает Виола.

Учительница стала "челноком", но оставаться в этом бизнесе не захотела, тяжело было физически. Через два года возникла мысль вернуться в училище. Заглянула туда, а там, кроме стен, ничего знакомого не осталось: весь коллектив, включая осуждающих "патриотов", сменился полностью. И снова затянула торговля: рыба, фрукты, еще какая-то мелочевка, но в одиночку, чувствовала, уже не тянет – решила работать на хозяина. И тут, не все так просто –  порядочного было найти трудно, но Виоле повезло – вышла на хорошего работодателя. Уже 6 лет она трудится на Дарницком рынке. Сейчас ни о чем не жалеет: дети взрослые, учатся, у них все в порядке. Возвращение к педагогике она считает для себя невозможным: слишком много времени прошло.

– Хотя интересы и привычки остались те же. По-прежнему запоем читаю, по выходным "зависаю" на педагогических форумах, не хочу отставать от жизни. Судьба есть судьба, пусть и откорректированная, – считает Виола.

Расставаться с детьми не хотелось, но пришлось

Если женщины уходят из школы, оставшись без поддержки мужей, мужчины, наоборот – решив обзавестись семьей. В этом смысле типична история молодого учителя химии из киевской школы № 200 Виталия Поврозника. Он хотел поступить на биофак в университет Шевченко, но с первого раза не получилось, отдал документы в пединститут на учителя химии.

– Если честно, в школе долго работать не предполагал, но как только там оказался, испытал невероятный кайф. Там такое поле для творчества – сам не ожидал! С детьми как-то все получалось, привязался к ним и они ко мне, – рассказывает Виталий.

Жизнь молодого учителя омрачало только одно – дни получения зарплаты. На такие деньги прожить молодому человеку было проблематично, а уж об обзаведении семьей и думать не приходилось. Это и послужило толчком к уходу.

– Странно, но я не думал, что у нас сейчас такое государство, которое фактически вынуждает меня расставаться с этими детьми. Такие мысли посещали только в момент получения зарплаты. А когда уходил, были просто злость и обида. Дети, узнав о моем увольнении, бурно выражали свои эмоции, уж очень им этого не хотелось, – вздыхает Виталий.

Самое парадоксальное, на его взгляд, то, что молодому педагогу сейчас трудно устроиться в сельскую школу, особенно в Западной Украине:

– Сам я из Тернопольской области, так вот у нас места в школах все заняты. Большинство учителей ждет пенсии или живут близко от школы. В нашем селе, например, работают две учительницы, которым уже далеко за восемьдесят, но ничего – преподают.

Никто из его "химического" выпуска 2001 года в школе не остался. Сейчас бывший учитель химии женат, работает в издательстве, но при этом не прочь вернуться к детям.

– Вернулся бы без вопросов, долларов за 600-700. Почему? Да потому, что те, кто там работает по призванию, делают очень даже обалденное дело! – уверен Виталий.

Государство – как избушка бабы Яги

Одна из тех, кто делает это "обалденное" дело вопреки всему, – учитель младших классов спецшколы № 239 Татьяна Колесник. В школу пришла в 1987-м, пережила все волны "учительской эмиграции", дефолтов и прочего. Хотя, чего греха таить, мысли об уходе не миновали и ее. Причина – в той же зарплате.

– Мне просто повезло, я не прошла собеседование в банке. И была счастлива – все там было для меня чужим: и стеклянные стены, и стеклянные лица. У нас в школе совершено по-другому, – говорит Татьяна.

Татьяна уверена, что удержать учителя может только хороший коллектив. Тут многое зависит от директора: если ему удастся создать нормальный климат, педагог не уходит.

– Но, опять-таки, если он не единственный кормилец в семье. Даже я за 20 лет заработала себе только 1400 гривен, а недавно мне попалась статья, что министерским чиновникам мало 3500. Так дайте ее учителям, мы будем довольны, – смеется Татьяна.

Но самое главное, считает учительница, что наше государство, как избушка бабы Яги – стоит к учителю задом:

– Дело не в одних зарплатах. Дайте профсоюзную путевку, квартиры, льготы – все, что положено человеку, поднимающему нацию, которую глубоко опустили. Извините, конечно, за пафос, но пока государство не повернется к нам лицом, не будет у нас Украины – ни европейской, ни свободной, никакой. Не может голодный убедительно вещать об умном и вечном. И дети это чувствуют. Куча этих проверок, дурацких бумаг... Хотите меня проверить – придите на урок, а не морочьте голову бумажками.