О том, что сессия будет веселой, стало понятно сразу же после ее открытия. Чего стоит один лишь Леонид Черновецкий, вдруг заговоривший по-украински. Зачитывая подготовленные помощниками бумаги, мэр, запинаясь, используя через одну русские фразы и выражения, все-таки открыл сессионное заседание.

На момент открытия сессии в зале присутствовали 107 депутатов. Черновецкий внезапно сообщил о том, что произошел "дикий випадок". Леонид Михайлович с присущим ему юмором сообщил, что некий народный депутат запер представителей Блока Катеринчука и держит в заложниках. В этот момент половина зала залилась хохотом, а вторая, "промэрская" половина, была явно обеспокоена таким заявлением. Не вдаваясь в подробности, мэр объявил 30-минутный перерыв якобы для проведения согласительного совета, на самом деле просто тянул время.

Похоже, что у Черновецкого и Ко рушились планы. Запертые в помещении "Европейской партии" депутаты должны голосовать за Довгого, без них все пропало, голосов не хватает.

Развлекая депутатов и журналистов рассказами о сотрудниках милиции и МЧС, Черновецкий сообщил, что депутаты "освобождены" и прибыли в зал. На самом деле, Леонид Михайлович не уточнил, что в зал пришли всего трое из пяти представителей Блока Катеринчука, а именно: Павел Тесленко, Борис Гавриленко и Роман Ярошенко. Владимир Лановой и лидер Блока Алексей Резников в зале не появлялись вплоть до конца заседания.

Далее Черновецкий принялся исполнять обязанности главы Киеврады, которые ему были явно чужды и совсем не по душе. Он удивлялся и по несколько раз переспрашивал, что именно ему нужно делать и зачитывать, а, в конце концов, указывая на заявления от блоков и партий о создании фракций, сказал: "Это обязательно делать? Ой, нудная работа!".

С трудом Леонид Михайлович домучил сессию практически до конца. Иногда он вступал в полемику со своими старыми "друзьями" Татьяной Мелиховой из БЮТа, а также представителями Блока Кличко. Предоставляя слово, молодым новоизбранным депутатам он не упускал возможности подчеркнуть их неопытность и некомпетентность в некоторых вопросах, после чего учтиво, почти по-отцовски, говорил: "Ничего, мы Вас научим!"

Не менее интересно звучала интонация, с которой Черновецкий выдвигал Довгого на должность своего неизменного помощника в Киевраде. Леонид Михайлович, будучи уверенным в прохождении своего кандидата, заявил, что также как Президент имеет право выдвигать премьер-министра, он, то есть мэр, имеет исключительное право предлагать кандидатуру секретаря.

Похоже, Леониду Михайловичу были не особо интересны реплики, звучащие из уст бютовцев и представителей Блока Кличко, он даже не удосужился предоставить им возможность высказать свою позицию. По просьбе Виталия Кличко провести повторную поименную регистрацию, Черновецкий с присущим ему спокойствием сказал, что депутаты, получая бюллетень, будут расписываться, а тот, кто голосовать не будет (мэр уже наверняка знал, кто будет, а кто нет) может вести контроль, на что он - мэр лично дает разрешение. Спокойно, предвкушая близость вожделенной победы, он огласил перерыв для проведения тайного голосования и удалился отдохнуть.

Еще до оглашения официальных результатов голосования Довгий принялся принимать поздравления. Пожимая руку и целуя в обе щеки, друзья регионалы и соратники по блоку поздравляли старого нового секретаря. Одаренный цветами и похвалами, Довгий занял место в президиуме, в свою очередь Черновецкий, быстро ретировался, аргументируя свой уход делами мэрскими.

Вопросы, ради которых собственно созывалась сессия, отошли на второй план. Главным пунктом повестки дня стало избрание секретаря Киеврады Довгого.

Само голосование продемонстрировало истинную ценность депутатского мандата. Перед началом сессии для многих оставался открытым вопрос: будет ли Довгий избран секретарем? Очевидно было, что в арсенале Черновецкого только 58 голосов и не хватает еще минимум трех.

О том, что свою лепту в избрание Довгого внесет Блок Катеринчука, стало ясно еще до голосования, карты же раскрылись сразу после его окончания. В процессе тайного голосования Довгому отдали голоса 62 избранника. Если проанализировать ход голосования, становится очевидным, что Черновецкому и Ко не хватало 4 голосов. Если исходить из формулы: Блок Черновецкого – 43 мандата + 1 у Черновецкого + 8 у ГАКа + 6 Партии Регионов = 58 голосов. Следовательно, пользуясь своим правом, "тайно" проголосували еще 4 депутата.

Исходя из того, что, освободившись из плена, в Киевраду прибыли лишь три представителя блока Катеринчука: Павел Тесленко, Борис Гавриленко и Роман Ярошенко, то, скорее всего, именно они оказали поддержку Олесю Станиславовичу. Кроме того, еще один "тайный" голос, по словам некоторых депутатов, принадлежит некому иному, как Денису Костржевскому из Блока Литвина.

Из биографии депутатов, открывших сезон распродажи голосов, известно, что Павел Тесленко 1973 года рождения член партии "Европейская платформа", директор ЗАО "Красный мак". Борис Гавриленко – 37-летний беспартийный летчик, командир судна "Боинг -737" авиакомпании "Аэросвит". Роман Ярошенко – 1975 года рождения беспартийный, член наблюдательного совета ООО "Партнер-Банк". Все проживают в столице.

Денис Костржевский - беспартийный 1968 года рождения в момент избрания в Киевраду числился временно безработным, проживающим в с.Сошникови Киевской области.

Таким образом, видим, что, несмотря на недавние предвыборные обещания и клятвы киевлянам в вечной преданности своим убеждениям, депутатов легко соблазнить преференциями со стороны провластных сил. Увы, неизвестно, что именно пообещал Черновецкий в обмен на голоса четырех вышеупомянутых депутатов, возможно речь идет о деньгах, на кону может быть кресло в одном из кабинетов мэрии или позитивное решение о землеотводе в черте города. В любом случае, очевидно, что Блок Катеринчука, едва придя в Киевраду, сыграл главную скрипку, "золотую акцию", которую осторожно прогнозировали им эксперты сразу же после прохождения в Киевраду.

Несмотря на заявления самого лидера Николая Катерничука о том, что произошли разногласия во взглядах и даже раскол в блоке, его подопечные на первой же сессии избрали свой путь политической деятельности на киевской арене, отдав предпочтение более выгодным предложениям.

Сам Довгий, как и его босс Черновецкий, с гордо поднятой головой продолжает шествие вперед. Заявляя о самоотверженном труде на благо киевлян, окружая себя "катеринчуками", "литвинами" и прочимы инопартийцами, обеспечивая при этом свои надежные тылы.