15.03.2008 | 21:14 Владимир ЗАМАНСКИЙ, специально для "КИЯН" Черновецкий радуется своей космической популярности

ТАК СКАЗАЛ ЧЕРНОВЕЦКИЙ

− Вы знаете, есть определенные правила, которые я нарушаю, да? Я хочу сказать о том, что есть символы дэржавы и, к сожалению, ну, я, наверно, в каких-то вопросах неправ, когда я даже с народным депутатом так разговариваю. Пусть он меня простит.

Так самокритично начал Леонид Черновецкий свой ответ на вопрос, прозвучавший на телевизионной передаче "Свобода Савика Шустера". Черновецкого спросили:

− Ви зараз говорили про збільшення бюджету Києва. Але важливо зрозуміти, чому тоді Президент підписав указ про місто Київ? Що, в Києва не вистачає своїх грошей для вирішення всіх тих проблем, які є в президентському указі? І який механізм реалізації цього указу?

Вообще-то мэр обидел нескольких депутатов. Поэтому зрителям было не вполне ясно, о ком из них почему-то заговорил Леонид Михайлович, отвечая на совершенно другой вопрос − об указе Президента. Зрители не очень поняли также, в каких грехах каялся мэр и при чем тут символы "дэржавы". Это слово Черновецкий произнес на государственном языке. Видимо потому, что бывший мэр Омельченко приготовил для нынешнего мэра Черновецкого ехидный вопрос. Сан Саныч поинтересовался, почему городской голова украинской столицы не знает украинского языка. Ответ был ошеломляющ.

− Украинский язык я знаю лучше, чем вы, − сказал Черновецкий, вызвав смех в студии. На этом сенсационном сообщении Леониду Михайловичу надо следовало бы и остановиться, но он пошел дальше. Цитируем.

− Для того чтобы выразить свои эмоции на украинском, к сожалению, я жил, э, ну, в условиях, когда украинский язык вообще не звучал.

Тут зритель задумался, вспоминая, когда же украинский язык "вообще не звучал"? Вспомнить не успел, потому что мэр продолжил.

− Впервые я заговорил на украинском языке, когда я познакомился с отцом присутствующего здесь депутата Чорновила. Кстати, есть определенная философия, очень интересно было бы рассказать об этой встрече, как мы говорили о языке и обо всем ином. И он предлагал мне, кстати, стать членом Народного Руху. Во-вторых, я хочу сказать всем присутствующим, кто не живет в Киеве: киевляне не хотят слушать, на каком языке говорит мэр. Они хотят социальной помощи, которая увеличилась в тысячу раз по сравнению с бывшим мэром. Во-вторых (на самом деле это было уже в-третьих, но не будем придираться), они не хотят, чтобы я раздавал квартиры, как он раздавал всем подряд…

И мэр заговорил о плохих поступках Омельченко и о своих хороших поступках. Цитируем снова.

− И у меня есть конкретные данные. Я просто никогда их не подымал. Только в результате того, что я как был одиночкой в Верховной Раде, я выступал со своими законами. Кстати, мой закон о морали очень серьезный, и масса законов, которые я предложил в Верховном Совете, и которые будут обсуждаться и через сто или не знаю сколько лет.

Так и осталось неизвестным, сколько еще лет будут обсуждаться законопроекты Леонида Михайловича. Наверно, столько, сколько будет существовать мораль по-Черновецкому. То есть вечно. На этом обсуждение языковой проблемы фактически завершилось.

− Вам ответили? − обратился ведущий к Александру Омельченко. И подвел итог: − Господин мэр говорит украинским языком лучше, чем вы.

Затем пошли другие вопросы. Депутат Куликов спросил, как относится мэр всех киевлян к депутатской неприкосновенности. Цитируем ответ.

− Ну, во-первых, я хочу вам сказать, что если бы я был пидзвитным вашей политической силе в уряде, да? То земли, э, э, вообще даже нам пришлось бы летать по воздуху. Потому что тот, кто живет в Киевской области, знает: вся Киевская область разворована людьми блока Тимошенко.

Сидевшая неподалеку Вера Ульянченко, губернатор Киевской области, внимательно слушала. Леонид Михайлович продолжал:

− Те другие области, где депутаты от БЮТа, там они прекрасно дерибанят землю. В этом есть первая проблема. Вторая проблема: я сказал вам о том, что я не буду участвовать в шабаше, и меня не может снять премьер-министр Украины.

Тут требуется уточнение. До того, как задать свой неприятный вопрос, депутат Куликов упрекнул мэра в том, что тот обозвал Кабинет министров шабашем.

Объяснив народу, кто на самом деле дерибанит землю, мэр еще немного поговорил о том, что никого из членов комиссии по расследованию его деяний, он практически не знает "и откуда вы взяли, что мне нравятся вообще комиссии и, ну, это как-то, э, очень, э, для меня было удивительно. Я не занимаюсь такими вещами. (Какими? − спросила публика, но мэр уже шел дальше). Я считаю, что проверять меня можно постоянно, для этого существует целый ряд законов – и о милиции, и о прокуратуре, и КРУ, у нас есть последние заключения, которые есть, и, конечно, меня могут проверять те, кто живут на территории Киева.

Мэр имел в виду созданный им центр, куда может звонить каждый, кто живет на территории Киева. Звони и говори что угодно. Тебе ответят. Или не ответят. Мне, например, не ответили.

− Я чекаю відповіді, − начал нервничать дотошный депутат Куликов.

− Вы спросили, как мэр относится к депутатской неприкосновенности, − обратился ведущий к Куликову. − Это принципиальный вопрос?

Оказалось, да, очень принципиальный. И мэр начал отвечать.

− При том, что главный милиционер страны (хохот в зале) может напасть на меня из-за спины в помещении РНБО, я считаю, что для вас лучше, чтобы депутаты, но только депутаты вам получше нужны. Может быть. Некоторые. Здесь, − тонко пошутил мэр, − наверно, самые лучшие. А в принципе вам нужны хорошие депутаты, которые могут вас защитить. От таких, как Москаль, который хочет стать министром внутренних дел.

В этом месте генерал Москаль, все время помиравший со смеху, закричал:

− Помогите мне в этом, Леонид Михайлович!

− Я вам в этом уже помогаю, да? − тут же откликнулся мэр всех киевлян. − Завтра вас погладят, хотя не по чему гладить.

Это была еще одна тонкая острота Леонида Михайловича. Дело в том, что генерал Москаль лыс.

На этом терпение депутата Куликова лопнуло и он сообщил, что в 2004 году Леонид Черновецкий, тогда народный депутат, сидя за рулем своего Мерседеса, сбил насмерть ребенка, но ответственности не понес.

То, что после этого произошло в студии, не поддается описанию. Тонким голосом мощно, непрерывно и страшно кричала Ирэна Кильчицкая, не имевшая, впрочем, никакого отношения к тому трагическому ДТП. Мэр ужасно обиделся на Куликова и тут же уличил его во лжи: во-первых, это был не ребенок, а двадцатилетний человек, а, во-вторых, он был смертельно пьян.

Из этого мы сделали вывод, что если пешеход пьян, то его не только можно, но и нужно убивать на месте. Конечно, мы могли и ошибаться в этом пункте, но мэр его пропустил, и проблема осталась невыясненной. Вновь цитируем мэра.

− Ужас ситуации в том, что вот я имею сегодня, ну, больше ста судов. То один говорит, э, про то, что я какое-то отношение имею к какому-то, э, к какой-то гадости. То вот этот молодой человек, бессовестный совершенно, вы же не знаете…

Тут закричали все, и разобрать, что кричит каждый в отдельности, оказалось совершенно невозможным.

− Вы абсолютно бессовестный! − кричал Черновецкий.

− Вы занимались ворованными автомобилями! − кричала Ирэна Кильчицкая.

− Стоп-стоп-стоп! − кричал Савик Шустер.

Диспут культурных людей приобрел все черты классического варианта дискуссий, известного под названием "Сам дурак!" Но в ходе этой дискуссии Черновецкий сделал важное заявление. Цитируем.

− Если бы вы хоть чуть-чуть имели совести, вы бы знали, что действительно со мной произошло происшествие. Но я тридцать лет был за рулем. После этого я за руль уже не садился.

На этом диспут можно было прекращать. В самом деле: если у человека есть хоть чуть-чуть совести, то он и сам знает, что с Черновецким произошло происшествие. Он совершил наезд на человека. А поскольку человек был пьян, то вина за его гибель с водителя снимается. А если водитель принял обет за руль больше не садиться, то он чист перед законом, и нечего говорить о какой-то депутатской неприкосновенности. Лучше за министрами своими следите. А то они чуть что – и сразу биться по голове и по другим местам.